"России есть что предложить международной арт-среде"

РОСИЗО запускает масштабный проект «Немосква». В 12 городах Транссибирской магистрали пройдет международный симпозиум и передвижная выставка «Большая страна — большие идеи». В рамках турне состоятся встречи известных кураторов со всего мира и руководителей культурных институций с региональными художниками, которые представят экспертам свои проекты. О том, зачем нужно везти европейцев в Сибирь и как развивать искусство в глубинке, «Известиям» рассказал директор РОСИЗО Сергей Перов.

— Почему вы решили отправить западных деятелей искусства в российскую глубинку?

— В 2016 году Государственный центр современного искусства (ГЦСИ) был присоединен к РОСИЗО. Все два года мы находились в поиске правильного и удобного формата для коммуникации с художниками, кураторами, институциями, которые работают в регионах. Стало ясно, что надо создать правильную платформу для работы. Было много активностей и инициатив, связанных с регионами, но всё это заканчивалось тем, что мы отбирали по стране какие-то произведения для показа в столице, затем возвращали их назад, и никакого продолжения не было. Регионы не чувствовали, что в их реальности произошли какие-то изменения после завершения проекта.

Поэтому, запуская «Немоскву», мы поставили перед собой задачу сделать если не постоянно действующий, то по крайней мере долгосрочный проект. Программа рассчитана на ближайшие пять лет. Начинаем с того, что везем по Транссибу около 60 зарубежных экспертов, представителей ведущих институций, работающих с современным искусством. Они едут на поезде и во время остановок в городах посещают выставки, проводят лекции, общаются с аудиторией. Через какое-то время на смену им прибывает следующая группа.

В результате мы должны получить современную карту российского искусства, созданную в том числе и при участии экспертов из-за рубежа. Нам надо самим понять, что мы имеем, с чем надо работать, какая ситуация на местах, какие инициативы требуют внимания. На основании этих изысканий будем по-новому выстраивать работу с регионами. Мы должны получить ответы, где появились привлекательные центры развития современного искусства, где что-то проросло, а где, может быть, есть инициативы, но они никак не институционализированы.

К сожалению, на мировой художественной карте у нас не больше десятка представителей, которые узнаваемы, регулярно выставляются. Мы же уверены, что наши возможности гораздо шире, и нам есть что предложить международной арт-среде.

— На какой результат рассчитываете?

— С помощью европейских и американских экспертов мы хотим ответить на ряд вопросов, некоторые из них до сих пор даже не сформулированы. Бывает, что глаз замыливается, и мы просто не видим, с чем работаем. Люди со стороны вдруг открывают какое-то имя, а те, кто всегда видел эти работы и находился в постоянном взаимодействии с автором, не разглядели его потенциал.

Мы договорились с нашим партнером — галереей Bozar в Брюсселе, что в следующем году там пройдет выставка по результатам «Немосквы». Однако наша главная задача не в том, чтобы просто что-то отобрать и показать в Европе. Скорее нам важно, чтобы гости из других стран увидели искусство на местах и испытали эмоции, которые невозможно передать на расстоянии.

Часто бывает, что выставочные проекты формируются через изучение электронных портфолио художников. И все-таки мы настояли, чтобы кураторы сами поехали в регионы — в первую очередь за впечатлениями. Мы постараемся максимально глубоко и профессионально погрузить западных коллег в российскую региональную идентичность, чтобы они поняли, что такое Россия. Когда возвращаешься из городов Транссиба, из-за Урала, то становишься, можно сказать, «агентом продвижения».

— Продвижения русского искусства?

— Русского искусства в первую очередь, потому что мы музейная институция и заинтересованы в том, чтобы русское искусство было максимально широко представлено во всем мире. Но я уверен, что они станут агентами продвижения российского многообразия как такового. Вспомним недавний чемпионат мира по футболу. Болельщики приехали насладиться спортивными соревнованиями, но увезли с собой российское гостеприимство, связи с русскими, которые у них возникли, новые представления о нашей стране, ощущения и планы на будущее. Не зря продлили въезд по FAN ID, потому что многие захотели вернуться в Россию уже вне рамок чемпионата — со своими друзьями, семьями.

Если, вернувшись из «Немосквы», наши гости будут заинтересованно рассказывать коллегам о том, что они увидели, делиться впечатлениями о России вообще, не обязательно только о ее культурной составляющей, я буду считать, что мы победили.

— В майских указах президента говорится о необходимости строительства многофункциональных культурных центров в малых городах. Будет ли РОСИЗО-ГЦСИ принимать в этом участие?

— Мы дали свои предложения, обобщили ситуацию: описали проблемы, с которыми сталкивались, перечислили наши достижения. Как только осенью будут сверстаны все государственные программы и утверждено финансирование, можно будет говорить о чем-то конкретном — например, о расширении нашей филиальной сети. Пока же мы находимся в начале этого пути.

Концепция пока в стадии формирования. То, что сказал президент, задает определенный вектор для правительства, которое должно изучить опыт, всё посчитать, заложить в бюджет, продумать реализацию, определить, кто этим будет заниматься, в какие сроки и за какие деньги.

— Давайте поясним: культурные центры — это дома культуры?

— Это более широкое понятие. Приведу в пример наш нижегородский филиал «Арсенал». Он давно стал местом для посетителей всех возрастных категорий и интересов и был задействован даже в чемпионате мира по футболу. А еще — это любимая нижегородская площадка для общественных слушаний, встреч властей региона с гражданами. Объект самодостаточен: там есть точки питания, удобный доступ в интернет, детские площадки, художественные лаборатории…

Идеально, чтобы во всех крупных региональных центрах появились такие точки притяжения. Мы планируем открыть центры культурного развития в Томске, Самаре, Саратове. Наши филиалы там уже есть, они активно работают с аудиторией, но уже переросли свои первоначальные задачи и возможности.

Сейчас решаем проблему с центром культурного развития, который должен был открыться на острове Русский, но до сих пор не построен. Мы общаемся с администрацией края, с Министерством культуры, чтобы во Владивостоке центр все-таки заработал. 

— В советское время РОСИЗО (тогда объединение называлось Росизопропаганда) занималось госзакупками искусства. Пополняется ли сегодня государственная коллекция современным искусством?

— Произведения contemporary art очень часто дарят коллекционеры и сами художники. Некоторые работы остаются после различных биеннале, мы включаем их в музейный фонд. Меньше случаев, когда дарят работы академических художников.

В прошлом году Министерство культуры выделило деньги на приобретение произведений пяти художников после выставки «Актуальная Россия». Министр приезжал, открывал эту экспозицию. И там же он принял решение закупить работы. Наша экспертная фондово-закупочная комиссия определила, какие вещи из представленных нас интересуют. Мы составили список, направили в министерство, договорились с художниками о цене и закупили. Кстати, для закупки в Музейный фонд Российской Федерации цена, как правило, сильно ниже, потому что художники понимают: работа попадает в историю.

— Нет такого, чтобы каждый год была определенная сумма, которую вы можете потратить на закупки произведений современного искусства?

— Такого нет. Мы вольны обращаться в Министерство культуры для включения каких-то произведений в государственный Музейный фонд, если найдем внебюджетные средства. Никаких директив по закупке со стороны ведомства нет. В советское время Росизопропаганда закупала тысячи предметов для пополнения коллекций музеев Советского Союза. Это, конечно, несопоставимые цифры. Но я бы не сказал, что у нас есть гигантские провалы по искусству какого-то периода. В фонде ГЦСИ — около 5 тыс. единиц хранения. Такого количества предметов вполне достаточно, чтобы отразить последние 20 лет существования современного искусства в России (именно столько существует центр).

— И всё же не станет ли отсутствие систематических закупок причиной того, что лучшие работы окажутся не в госсобственности, а в частных коллекциях, причем за рубежом?

— Здесь вопрос, как определять, что лучшее. В советские времена государство делало заказ, платило аванс, и художник начинал работать, на разных этапах демонстрируя эскизы госкомиссии. Когда произведение было готово, его либо покупали и оно переходило в государственную собственность, либо признавали творческой неудачей, но всё равно хранили в Музейном фонде. До сих пор в нашем собрании есть некоторое количество «творческих неудач».

Такой подход сейчас отсутствует, мы никому не заказываем работу, не делаем предоплату, не собираем худсовет, не оцениваем, как художник движется к поставленной цели. Мы вынуждены опираться на экспертизу. А экспертизы по современному искусству крайне мало. Поэтому сначала надо решить вопрос с экспертизой, а уже потом заниматься закупками.

— Вопрос не решается?

— Для современного искусства экспертизу выполняет премия «Инновация». Мы каждый год видим срез отечественной арт-среды. Многое из того, что за год произошло, предъявляем публике и приглашаем экспертов, которые оценивают, составляют рейтинг.

 

Добавить комментарий


Обновить Защитный код